Старый лис читать сказку онлайн

Старый лис

Соперник

В тот весенний день на территории старого лиса появился соперник. Это был молодой лис, у которого зимой погибла самка: она попала в капкан. Чужак нагло рыскал в его владениях, скрадывал зайцев и белок, оставлял на деревьях свои метки с пахучим едким запахом. Ветер доносил свежий, крепкий запах молодого лиса, и лисица не выдержала, негромко тявкнула, завизжала. Она звала незнакомца. Про старого лиса она словно забыла.

Старый лис услышал призывный голос подруги, разъярился. Ответный лай чужака взбесил его ещё больше, придал силы. Он помнил, как дрался за самку с тремя соперниками. Его лапы были искусаны. Он прихрамывал, когда шёл к невесте, на снегу кровенили следы. А лисица стояла в стороне, её рыжая шерсть серебрилась под лунным светом.

Ночью старый лис выполз из норы. У него была тонкая морда, большие заострённые уши, жёлтые глаза. Он не успел полностью сменить свою шубу. На груди ещё болталась клокастая зимняя шерсть.

С трудом он выследил соперника, пытался лаем прогнать наглеца. Раньше ему это удавалось. Тогда его голос был резким и громким, а сейчас стал хриплым, тихим и неуверенным. Молодой лис молча больно впился ему в спину зубами, трепал и терзал. Затем перехватил за горло, стиснул. Старый лис захрипел, в горле забулькала кровь. Он уже не сопротивлялся, надеясь на милость победителя. Старался притвориться мёртвым: обмяк, вытянул передние лапы, закатил глаза.

Молодой лис не стал его убивать, отпустил. Старый лис неподвижно лежал на земле, боясь пошевелиться. Казалось, он не дышал, словно лишённый жизни. Через некоторое время он поднялся, залез под куст. Там он зализывал раны, тёрся ими о землю, чтоб быстрее затянулись.

Под утро кое-как добрёл он до своей норы. Это убежище вырыл его отец. Нора была с основным и двумя запасными выходами. Один вёл к реке, другой был под колючим шиповником. Последним старый лис особенно дорожил. Он никогда им не пользовался, чтоб не оставлять следов. Снаружи тайный лаз оброс травой, скрылся под сухими листьями и ветками.

Лис долго принюхивался к норе, боялся в неё заглянуть. Его опасения были напрасны. Чужого запаха он не услышал. Знакомо пахло шкодливыми лисятами. Духа лисы он не ощущал: молодой лис увёл её на свою территорию.

Взрослые сыновья встретили побитого отца не по-родственному. Они злобно рычали, показывали зубы. Вдруг почувствовали свою силу, надеясь справиться с отцом, выгнать из норы. Отец не охотник, а значит, должен уйти, жить один. Так делают старые лисы. Забиваются в густой кустарник и покоятся, пока не заснут. В полудрёме и кончается их короткая жизнь. Но старый лис хоть и ослабел от ран, но ещё мог дать отпор обнаглевшим лисятам. Он разозлился на своих сыновей, медленно наступал. Слюна капала с его морды, лапы скребли землю. Лисята визжали, отступали к выходу. Не ожидали они такой ярости от отца, который всегда о них заботился.

Посрамлённые лисята вынырнули из норы, спрятались в траве. Ночью полил холодный дождь. Они теснее прижались друг к другу, прислушивались к норе. Им хотелось домой.

Поздно ночью они тихо вернулись в нору, прилегли у самого входа. Они опасались отца, страшились его гнева. Старый лис не стал их гнать. Он отринул свои обиды, тихо стонал: его мучили раны.

Утром лис проголодался. Охотиться он ещё не мог: не было сил. Лисята поймали мышонка и громко бились за добычу. Старый лис сглотнул слюну: он был не прочь проглотить жирного, пухлого мышонка, а лучше двух или трёх.

Добыча досталась одному из лисят, и он юркнул в нору. Лисёнок раздирал мышь зубами, придерживая лапами. Запах свежего мяса наполнил нору.

Старый лис медленно приподнялся, стал подкрадываться к чужой добыче. Лисёнок заметил, ощерился. Он не хотел кормить отца. Это была его добыча, он не желал делиться ни с кем. Он стремился удрать с мышонком.

Отец с трудом перехватил его у выхода из норы, отнял добычу, проглотил целиком, вместе с шёрсткой. Больше он своего сына не видел. Видимо, тот нашёл свою территорию, подальше от старого отца. Второй сын выкопал нору недалеко от старого лиса, на его участке. Наверно, решил, что отец не жилец и можно заранее застолбить его территорию.

Старый лис остался совершенно один в большой норе. Он не находил себе места. Переходил из одного конца норы в другой, укладывался, вновь возвращался на прежнюю лёжку. Раны постепенно заживали, но догнать дичь, как прежде, он не мог. Так же как и раньше, выслеживал он зайца, распутывал его хитроумные петли, скоки, знал, как незаметно подкрасться к его лёжке. Заяц вскакивал перед его носом. Он был рядом. Жирный, негонный заяц, тихоход и лежебока. Не хватало сил для броска, чтоб вонзить зубы в добычу, не отпускать, когда тот волочёт на себе, услышать печальный заячий плач.

Мыши тоже не давались. Он трусил по зелёному полю, чуял каждый их писк, шорох, запах. От них несло залежалой травой. Полёвки были вёрткие, тут же ныряли в свои норки. Его реакция стала медленной, заторможенной. Он был обречён. Питался всем, что попадалось под нос: жучками, червями, лягушками. Даже жевал еловые ветки.

Однажды он уловил галдёж и крики ворон. Видел, что неспроста. В болоте валялся труп маленького кабанёнка. Он стал есть. Мясо отвратительно пахло, расползалось. Вороны кружились над лисом, пробовали отогнать.

Барсук

Звери в округе узнали, что старый лис ослаб. Его стали навещать. Однажды ночью его проведал барсук: ему понадобилась нора. Свою копать было лень. Он надеялся, что старый лис сдох. А если ещё дышит, надо его быстро прикопать и забыть. Зачем доброй норе пропадать? Он был уверен в победе.

У барсука были острые зубы, когтистые лапы и жёсткая, грубая шерсть. Он просунул голову в нору, повёл носом. Его короткие толстые ноги нервно утаптывали землю у чужой норы. Он словно готовил место для отдыха: барсуки любят полежать у норы, погреться на солнышке. А может, по утрам собирался просушивать здесь подстилку из мха. Барсуки — большие неженки и чистюли.

Старый лис спал на земле. Он даже не засёк, как в его дом забрался барсук. Ему показалось, что возвратился сын. Он обрадовался, дружелюбно гавкнул ему, чтоб тот устраивался поудобнее. Ещё верил, что тот притащил мышь или, на худой конец, лягушку. Правда, на ней мало мяса, одни хрящи, но он не отказался бы и от неё.

Вместо сына он увидел оскаленные барсучьи зубы. Старый лис был у себя дома. Это придало ему силы. Он вскочил, зарычал, обнажил клыки, силился напугать врага: на драку не хватало сил. Соперники противостояли друг другу минуты две. Рычали, повизгивали, не решаясь напасть.

Осторожный барсук понял, что ошибся. Старый лис жив, и надо уносить ноги. Он стал пятиться к выходу, прикапывая за собой нору. Земля, словно обваливалась за ним.

Вскоре барсук выскочил из норы, завалив землёй основной вход. Для надёжности он даже притоптал землю лапами, пустил пахучую зловонную струю. Ему казалось, что он похоронил старого лиса, из норы ему не выбраться.

Беда не ходит одна. Весть о больном старом лисе разлетелась по лесу. За визитом барсука пришёл черёд брюхатой волчицы. Ей тоже не хотелось рыть собственное логово. Она подошла к норе лиса, принюхалась. Уяснила, что в норе старый лис, ослабевший от ран и голода. Дни его сочтены. Не всё ли равно, где умирать: в тёплой норе или под кустами в лесу.

Волчица стала расширять запасной лаз, отбрасывать землю лапами.

Старый лис думал — опять лезет этот неугомонный барсук, нанюхал запасной ход, хорошо, что не тайный. Снова озаботился его здоровьем, невтерпёж ему проверить, не отбросил ли старый лис лапы?

Он удивлялся барсучьей наглости. В этот раз лис ему покажет. Из последних сил вонзится зубами в его длинное рыло. Тот будет таскать его по норе, трясти башкой. Бесполезно, не отпустит, пока барсук не сдохнет.

Волчица приблизилась к лису. В темноте горели волчьи глаза. Лис был уверен, что это барсук. Так зажглись его глаза от радости, что старый лис совсем плохой. Лис выжидал момент для атаки. Ему казалось, что хватит сил.

Волчица могла убить лиса, но давала ему шанс убраться из своего дома живым. Лис наконец почуял опасный запах, вскочил, побежал к тайному запасному выходу. Волчица поползла за ним, застряла в узком проходе. Она тяжело тянула воздух, высунув язык.

Старый лис выбрался наружу. На нём висели старые ветки, листья. На всякий случай он отбежал от норы подальше, прислушался. Погони не было. Он решил проведать сына. Тот жил недалеко, у реки.

Старый лис подкрался к норе сына, вслушался. Тот был дома. Старый лис хотел полежать в тёплой норе до утра. А потом он уйдёт. На улице весна, скоро лето. Тогда можно спать под кустом, или он соберётся с силами и выроет новую нору. Небольшую, на него одного.

Лис сунул голову в нору. Знакомый запах сына обрадовал его. Но вдруг он разглядел совсем близко его злобные глаза. Светилась пара зелёных огоньков. Он смотрел на отца, как на врага. Словно старый лис жаждал занять его жилище, прогнать. Здесь старого лиса не ждали.

Был месяц май. Пахло тополиными листочками, черёмухой, хвоей. Ночной лес шумел, трещал, ухал, всхлипывал.

Деревня

Старый лис вспомнил, как однажды днём забрёл в деревню. Стояла осень, шёл дождь, стучал по железным крышам домов. Пахло прелой листвой, куриным помётом. Во дворе крайнего дома нарисовались красно-белые куры. Они не обращали внимания на дождь, по-хозяйски копали землю у забора, выискивали червей, жучков и всё, что шевелится. Во дворе была на цепи собака. Она не видела лиса: разлеглась за сараем в будке.

Куры не спеша ходили по двору, квохтали, завистливо поглядывая по сторонам: не отыскала ли подружка жирного червячка.

Лис глядел на них сквозь щели забора. Куры были откормленные пшеницей, жирные. Аппетитно пахли мокрыми перьями. Хватило бы одной, чтоб наесться всласть, да ещё и осталось бы про запас. Для того их и завели, чтоб питать лиса. Видимо, так он считал.

Лис крался вдоль забора, искал дыру. Лаза он не нашёл. Пришлось тихо подкапываться под забор. Собака за сараем зашевелилась, звякнула цепью, подала голос. Лис замер, подрагивая ушами. Собака замолкла и вновь загавкала. Лис подождал, пока собака успокоится, продолжил рыть подкоп.

Земля от дождя размокла, была мягкой, лёгкой. Работа спорилась. Он подкопался под ограду, пролез во двор, пополз на брюхе среди высоких лопухов и кустов бузины.

Одна из куриц была от него совсем близко. От сладостного, нежного запаха у лиса побежала слюна из пасти. Достаточно было одного броска, и он прокусил бы ей голову. Он выцеливал самую большую курицу. Это был петух с красным мясистым гребешком. Гребень был, словно налитый кровью. Лис размечтался вцепиться в него, чтоб кровь брызнула ему на морду. Вкуснее пищи он ещё не ведал. Так ему тогда казалось.

Петух расхаживал перед ним, разрывал землю сильными ногами, отыскивал червей. Увидев добычу, приглашал кур. Те спешили на зов, вцеплялись в червя клювами, драли на части. Кудахтали, требовали ещё. Петух усердствовал, отбрасывал землю ногами, внимательно рассматривал. Он то опускал голову, то резко вскидывал, искоса посматривая на кур.

Лис дожидался, когда петух наклонит голову, разглядывая землю. И такой момент настал. Лис бросился на петуха, сдавил шею зубами. Петух забился, замахал большими красными крыльями, шлёпая лиса по морде. Пыль разлетелась по двору. Лис поволок петуха к лазу под забором.

Куры заволновались, закудахтали, забегали. Собака за амбаром выползла из будки, брякнула цепью, залаяла. На лай вылетел из дома человек. Это был хозяин дома. Он углядел, как лис тащит петуха через лаз под забором. Хозяин закричал, подскочил, схватил петуха за ногу. Он не желал отдавать птицу, которую собирался продать на базаре. А лису не хотелось расставаться с добычей. Так они и потащили петуха в разные стороны. Человек с такой силой и яростью дёрнул к себе птицу, что потянул и лиса.

Лис рванул добычу к себе. В его зубах торчала одна голова с кровавым гребнем. С этой лёгкой добычей и рванул он к лесу.

Хозяин выпустил дворовую собаку. Та бежала с лаем, пока видела лиса. Потеряв из виду, воротилась. Виновато, искоса поглядывала на хозяина: её дело — двор сторожить, а не лис по полю гонять.

На опушке леса лис обглодал петушиную голову, закопал под кустами. Затем выкопал, обгрыз ещё раз и снова зарыл. Потом она превратилась в игрушку. Ею забавлялись его дети.

Погоня

Под вечер старый лис направился к деревне за добычей. В некоторых домах топили печки: припахивало дымком. Когда он притащился к крайнему дому, хозяйская собака услышала хруст прошлогодней травы, подняла лай. Тут же выбежал из дома хозяин, спустил собаку. Та погнала старого лиса с заливистым тонким лаем. Старый лис едва уносил ноги. Дворняга наседала на него, дышала ему в спину, сопела, фыркала. Лис почти выбился из сил. Ноги отяжелели, стали непослушными. Хвост не развевался во время бега, а тащился по земле. Расстояние между ними сокращалось. Лис стремился к лесу, где ведал обо всех оврагах, тропках, ручейках. Лишь бы хватило сил. Уйти не удалось. Собака сшибла лиса. Тот взвизгнул, покатился по траве. Дворняга ринулась взять лиса за горло, но тому удалось увернуться, вскочить на ноги. Удрать он не мог: еле держался на ногах, его покачивало. Но он не собирался сдаваться: щерил зубы. Собака кружила вокруг него с громким лаем. Рядом тёк ручей, заросший ивняком. Старый лис предполагал забраться в ручей, схорониться в воде под кустами. Там он думал отсидеться, пока собаке не надоест брехать. Он медленно отходил, следя за кружащей вокруг него собакой. Повёртывал в её сторону оскаленную морду. Наконец он плюхнулся в воду, укрылся под кустом. Собака продолжала гоняться вокруг ручья. Тем временем старый лис пустился вверх по мелкому ручью. Кусты скрывали его ход. То и дело он наклонялся, хлебал холодную воду. Силы были на исходе.

Кое-как доплёлся он по ручью до леса, запетлял среди деревьев. Собака потеряла след. Лис словно провалился. Она уже не заливалась радостным лаем, а от расстройства жалобно поскуливала.

Лис ушёл от погони, взобрался на высокий бугор. Вдалеке виднелся город: старые крепостные стены, золотые купола церквей. Крыши двух высоток упирались в небо, окна переливались под солнцем.

Дымила труба хлебозавода. Ветром до старого лиса доносился запах хлеба. Это был сытный, вкусный запах. Он показался ему очень аппетитным. Он пошёл на этот дух, питая надежду насладиться такой редкой добычей. Правда, когда он сошёл с бугра и побежал лесом, этот запах растворился среди запахов прелых листьев и земли.

Свалка

К окраине города старый лис приковылял под утро. Перед ним курилась свалка. Он следил из сухой травы, как по свалке бегали собаки. Они боролись из-за целлофанового пакета с испорченной печенью. Тёмно-красная печень шлёпалась из пакета на землю. Даже издалека лис почувствовал запах падали. Собаки глотали подгнившую печень, почти не жуя, облизывали свои морды.

Старый лис потрусил на другой конец свалки, чтоб собаки его не заметили. Он наскочил на чугунную трубу. Одним концом она уходила в землю, другой был наполовину засыпан мусором. Лис влез в трубу. Вполне годится для норы. Большой собаке сюда не залезть, а маленькую он выгонит.

В конце трубы он проделал ход, который вёл под сваленные железобетонные плиты, заросшие травой и кустарником. Лаз не был заметен. Ветер гудел в трубе.

Лис был голоден, но не рискнул искать пищу на свалке среди бела дня. А добыча сама подоспела. Это были любопытные крысы. Они навострили носы, сразу открыли лаз под железобетонными плитами, обследовали, куда этот ход ведёт. Лис замер, и крысы шмыгали мимо, словно не замечая его. Они даже по нему пробегали, словно по мёртвому. Старый лис напрягся. Крысиный топот заполнил всю трубу. Когда толстая, откормленная крыса проносилась по его голове, лис схватил её за спину, начал колотить о трубу. Крыса пищала, вырывалась. Старый лис всё сильнее сдавливал зубы. Крыса трепыхнулась, стихла. Лис не спеша разодрал крысу. Она была мясистой, вкусной, откормленной на всяких свалочных деликатесах. Напоминала курятину. Шкурку и голову он выбросил из норы.

Старый лис заснул, но часто пробуждался, когда чувствовал лёгкое касание крысиных лапок или слышал мелкий крысиный топот.

Ночь

Ночью старый лис пометил свалку, словно свою территорию.

Он сыскал большую коробку, перевязанную верёвочкой. Там был просроченный фруктовый торт. Лис разорвал коробку зубами, лизнул торт. Он был сладким, сочным, мягким. Морда лиса порозовела от крема. Ему понравилось сладкое.

Торт расползался, кусками шмякался на землю. Лис собрался припрятать остатки. Он смешал торт с землёй в одну кучу, завалил мусором.

Ему попадались и другие вкусные вещи: заплесневелые булочки с изюмом, кусок протухшей колбасы. Его напугала поржавевшая банка с рыбными консервами. Она, словно взорвалась, когда он слегка надкусил её. Томатная заливка прыснула ему в глаза, полилась с морды на землю.

Он захотел пить и напился в мутной дождевой луже, в которой плавали головастики. Другой воды не было. Вдалеке горел огонёк. Он колыхался, вился в темноте, отбрасывал во все стороны свет. Лис побежал на этот свет из любопытства. У костра сидел старик, давно не бритый, грязный. От него разило запахом протухшей селёдки. Лис сообразил, что рядом с человеком должны быть куры. Но обманулся. У бомжа не было ни живности, ни дома. Он жил в землянке. Старик варил в помятой алюминиевой кастрюльке похлёбку. Вкусно пахло мясом, луком. Лис ещё не пробовал такой вкуснятины. Бомж заслышал шорох, подхватился.

— Кто здесь? — спросил он.

Лис испугался, отскочил в сторону.

Друзья

Днём собаки случайно обнаружили следы лиса недалеко от трубы. Собаки закрутились, завертелись. Они очень хотели изгнать чужака со своей свалки: он воровал их пищу, что особенно возмущало. Они хотели поглядеть на этого проныру, задать ему трёпку.

В трубе, рядом с лисом, валялись несколько задушенных им крыс, которых он не успел схоронить на чёрный день.

Собаки по очереди толкали морды в трубу, внюхивались, гулко лаяли. Старого лиса из трубы не достать. Пролезть попрошайки не могли: слишком толстые. Если они пожаловали за его добычей, то ему не жалко. Он так наелся, что готов был даровать несколько крыс собакам. Он подобрал с земли мёртвую крысу и подбросил к собачьей голове, от которой разило тухлой рыбой. Собака опешила: никто ещё не отдавал ей свою добычу без драки. Собачьи глаза с удивлением изучали лиса. Это был какой-то странный зверь. Нельзя дарить добычу, если ты сыт. Её можно закопать на чёрный день. Пёс забрал крысу и убежал подальше от своих собратьев, которые нацеливались её отобрать. Сбивали с ног, рвали халявную крысу к себе.

Через некоторое время в трубе возникла другая собачья голова. Запахло протухшим сыром. Лис подкинул крысу и этой вонючей голове. А в трубу уже втискивалась третья собачья голова с длинным красным языком. Эта где-то налакалась перебродившего вишнёвого сока. Её покачивало, глаза озорно блестели. И этому псу попала на закуску большая жирная крыса.

Видимо, у собак разыгрался аппетит. Они совали в трубу свои головы, просили ещё. Но псы так громко лаяли, что распугали добычу. Крысы рассыпались по своим норам. Тогда собаки растянулись у трубы и терпеливо ждали. Видимо, им причудилось, что эта кормушка никогда не захлопнется: ни днём, ни ночью. Надо немного повременить, пока рыжий зверь с пушистым хвостом не отпустит им новые порции мясного блюда.

И в самом деле через некоторое время крысы успокоились, вновь заносились по трубе.

За короткое время лис придушил пять крыс и выдал собакам. Те зауважали старого лиса, хотели с ним дружить. Они виляли хвостами, повизгивали, когда смотрели на лиса в трубе. Он стал для них самым главным, важнее человека, который бросал им одни обглоданные кости. А они так соскучились по свежему мясу, питаясь протухшими продуктами. Лис словно обязался заботиться о ленивых собаках. Стал их приёмным папашей.

Так сытые собаки и пролежали у трубы до ночи.

Лиса

Когда стемнело, лис вылез через запасной выход под плитами. Ему был любопытен старик у костра. Он рассматривал его из темноты, вытянув нос. Старый бомж не унывал, опять готовил картошку с мясом и луком, пил водку, бьющую лису в нос, распевал песни. Лис громко чихнул.

— Кто здесь? — испугался старик и схватился за палку.

Он был напуган. Залпом выпил полный стакан водки. Потом жадно уписывал варево алюминиевой ложкой из помятой кастрюли.

Лису очень хотелось отведать вкусной еды. Он вдыхал аромат варева, рот наполнился слюной. Он тихо подступал к человеку. Ему хотелось изловчиться, утащить вкусную добычу и убежать. Он не сводил глаз с жующего рта. В него полетела обглоданная косточка. Он подобрал её с земли, раскусил. Там был сладкий мозг — намного слаще мозга из куриной головы. Вскоре мимо него просвистела вторая косточка, третья. Примчались собаки. Они знали время людского ужина.

Лис сбежал, запутал следы среди разбитых машин. Даже влез в одну из них, посидел на мягком сиденье. Ему здесь понравилось. Лис расположился в машине ночевать, свернулся клубком.

Ночью он различил шорох. Старый лис привстал в машине. Через стекло он усмотрел лису. Она была красно-рыжая, с серовато-жёлтой мордой, белым пятном на конце хвоста. Из норы её выгнала мать: наступила пора дочке подыскивать жениха, обретаться отдельно.

Старый лис затаился, наблюдая за красавицей. Он не торопился, как раньше, бежать к самке что есть духу, заигрывать с ней, касаться мордой её шеи, слегка покусывать.

Ветер донёс до старого лиса запах молодой лисы. Это был волнительный запах фиалки. На миг ему показалось, что он помолодел на несколько лет. Он выпрыгнул из машины. Жмурил глаза, посматривая на самку. Вначале лиса перепугалась, затем обрадовалась, увидев самца. Настала пора обзавестись детьми. Она кокетливо приглядывалась к нему через плечо, высунув язык.

Старый лис решил позаботиться о молодой лисе: показать ей добычливую свалку.

Её тянуло к огоньку костра, но там могли быть собаки, которые с лисой не знакомы. Он был настороже.

Старый лис изловил для неё крысу. Лиса с удовольствием перекусила, облизнулась, хотела ещё. Потом он откопал заплесневелый пирожок с повидлом, нашёл целый ящик печенья с мармеладной начинкой, бумажный пакет со сметаной. Лиса вонзила в него зубы. Сметана брызнула из пакета, облила её морду. Она стекала по глазам, губам. Старый лис слизывал сметану с её щёк.

Так они исходили всю свалку, угощаясь всякими вкусностями, которых в лесу не отыщешь. Под утро их засекли собаки. Они с громким лаем рванулись к старому лису, надеясь на халявную крысу. Молодая лиса струхнула и махнула к лесу так быстро, что старый лис едва проводил её взглядом. Вначале он хотел побежать за ней следом, но тут же передумал. Даже обрадовался: одному как-то спокойнее.

Брюхатая волчица

Собаки приняли старого лиса в свою семью. Они путали его с собакой, у которой странный пушистый хвост. Это отличие вызывало у собак восхищение и даже зависть. Они крутили тощими хвостами. В ответ лис поводил своим пушистым лёгким хвостом, который словно существовал отдельно от хозяина, жил своей жизнью: он управлял животным при беге.

Лис добывал для собак крыс, показывал, где под грудой мусора лежат вкусные продукты, разыскивал воду. Ловил ветер, поднимал нос, громко вбирал воздух. Собаки не отрывали от него глаз, потом с лаем шли за лисом, чтоб нахлебаться вдоволь воды.

И вот однажды ночью на свалку прибыла брюхатая волчица. Её волка зимой застрелили охотники: некому было отрыгивать для неё пищу. А сама она так отяжелела, что не могла долго преследовать лесную дичь. Привлекли её сюда далёкие собачьи голоса. Эти глупые неосторожные дворняжки были для неё лёгкой добычей.

Она тихо прокралась на свалку, залегла среди мусора. Вокруг громко голосили жирные собаки, гоняясь друг за другом. Когда одна из них пробегала мимо, волчица молча набросилась на добычу, задавила. Собаки разобрали предсмертные собачьи визги и хрипы, ужаснулись, кинулись к человеку. Они трусливо дрожали. Окружили костёр, у которого грелся старый бомж, просили защиты.

Испуганный старик отогнал собак: ещё накличут беду. Не известно, что они натворили. Собаки жались всё ближе к костру. Бомж ощутил что-то неладное, спустился в свою землянку, закрылся на запор.

Собаки всё теснее притискивались к костру, надеясь, что пламя отпугнёт волчицу. Но костёр постепенно прогорал, в темноте ярко сияли угли. Их блики играли в собачьих глазах. Собаки так близко прижимались к огню, что слышался запах палёной шерсти. Они взвизгивали от боли, подпрыгивали и вновь ложились у жарких углей.

Когда костер совсем догорел, собаки согревались на почти остывших углях, тесно прижавшись друг к другу. Они всматривались в разные стороны, словно заняли круговую оборону.

Облава

Волчица перекинула собаку за спину, потянулась к лесу. Там она сожрала половину собаки, остатки закрыла сучьями. От сытости и довольства она подняла голову к небу, громко завыла в полный голос. Этот протяжный вой разнёсся по всей округе. Уже давно волки не являлись так близко к городу. Старый бомж выглядывал из землянки, вслушивался.

— Собакам хана, — сказал он.

Собаки молчали у потухшего костра, только водили во все стороны головами, громко нюхали воздух, тряслись. Они чувствовали дух волка.

На следующую ночь сгинула ещё одна собака, потом ещё одна. Волчица изводила собачью стаю. О брюхатой волчице стало известно охотникам. Те устроили на неё облаву.

Под утро, перед рассветом, тихо опоясали свалку красными флажками, а внутрь ограждения запустили двух волкодавов, чтоб те разобрались с брюхатой волчицей. За каждого нерождённого волчонка охотники ожидали хорошую премию.

Волкодавы по ошибке загрызли двух несчастных собак, потом вышли на волчий след. Они вышагивали вперевалку, уверенные, что волчице никуда не деться.

Брюхатая волчица устремилась к лесу, но везде наскакивала на красные флажки. Они были, как языки пламени, как огненные выстрелы в ночи. Волкодавы наступали ей на пятки, свирепо, раскатисто взлаивали. Они даже изловчились и заманили её в клещи.

Волчица проскочила между собаками, не вступая в схватку. Она понимала, что силы скоро иссякнут и тогда волкодавы растерзают её на куски. Она шныряла по свалке, надеясь где-то укрыться. Всё было тщетно. Вдруг она наткнулась на лисий след. Он часто приводил к норе. Как и тогда в лесу, когда она вышибла старого лиса из его квартиры. Это придало ей сил. Лисий след привёл к чугунной трубе. Знакомый лисий запах ударил в нос.

Волкодавы поспешали по волчьему следу. Они были рядом. От страха волчица взвизгнула, полезла в трубу. Отверстие было слишком узким. Она расширяла лаз. Мучилась от боли, обдирая до крови лапы о камни и стёкла. Орудовала зубами, отбрасывая комья земли.

Лис забился в дальний конец трубы. Он готовился выскочить из норы, как только волчица заползёт в его дом. Но волкодавы были совсем близко. Они громко, басовито гавкали, готовясь порвать любого, кто окажется на пути.

Волчица пролезла в трубу, слушала лай волкодавов, которые стерегли её у норы.

Лис дрожал от страха, не решаясь выскочить из трубы: там его поджидала верная смерть. А рядом ворочалась страшная волчица.

Один из волкодавов сунул в трубу свою голову, но тут же с визгом отпрыгнул в сторону. Волчица порвала ему нос, кровь хлынула с его морды. Второй волкодав был осторожнее. Он только густо облаивал нору, злобно откидывал задними ногами землю.

Подвалили охотники. Они установили у отверстия норы толстую сеть, застучали по трубе прутом. Удары гулко отзывались внутри трубы, повергая в ужас. Но животные не выбегали наружу: там им подготовили западню.

Охотники подожгли у трубы покрышку от машины. Лисья нора наполнилась чёрным дымом. Пахло горелой резиной. Волчица и лис уже не были врагами, а скорее, собратьями по несчастью. Они помышляли только о спасении.

Дым становился всё гуще, дышать стало трудно. Волчица распласталась на земле, закрыла глаза, печально застонала. Лучше она умрёт, задохнётся в сером ядовитом тумане, чем погибнет от клыков злобных огромных собак.

Старый лис решил уносить ноги. Он выскользнул через запасной ход под железобетонными плитами. Волчица кинулась за ним, но застопорилась в узком проходе. Она заработала лапами и зубами. Волчица надышалась ядовитыми газами, теряла сознание. Трудилась из последних сил, выбиваясь на свободу.

Волкодавы приметили лиса, когда тот был на другом краю свалки, забыли о волчице, погнались. Лис петлял по свалке, путал собак, ставил в тупик. Волкодавы свирепели, громко вопили.

Волчица с кровавыми лапами и мордой выдралась наружу, побежала вдоль флажков, надеясь выискать какую-нибудь прореху. Но её надежды были тщетны. Везде пламенели лоскуты. Она вдруг увидела старого лиса, который тоже отыскивал местечко, где не будет этих проклятых красных тряпок. Его поиски были напрасны. Охотники обложили их со всех сторон. Тогда старый лис начал копаться под флажками. Он рыл нору, чтоб пересечь эту опасность под землёй. На той стороне была жизнь. Но времени на эту затею уже не оставалось: подходили охотники и волкодавы. Отвратительный лай и страшные людские голоса близились. Тогда старый лис приник к земле. Главное — не видеть этих страшных флажков, хлюпающих на ветру, наводящих ужас. Он полз по земле, боясь поднять глаза. Иначе бы он не осмелился, воротился назад.

Волчица понеслась к лису, поползла следом, но не стерпела, взметнула глаза. Над ней качались красные тряпицы. От страха она заверещала, подалась назад. Голос её был жалостным, скорбным, душераздирающим. Она словно прощалась с жизнью. Но в это время подоспели волкодавы. От них разило тухлятиной, в которой они вывалились. От страха волчица рванулась вперёд и очутилась на свободе.

У норы

Старый лис приплёлся к своей лесной норе. Он думал, что волчица пропала: её загрызли волкодавы. Он крутился у норы: там пахло волком. Старый лис несколько раз совал туда нос. Ему казалось, что там кто-то есть.

Вдруг из кустов выскочила волчица. Она долго уходила от собачьей погони, уводила волкодавов от своего логова. Она внимательно глянула на своего спасителя. Лис словно вырос в её глазах. Как будто ему неведом страх перед людьми, собаками и особенно красными флажками. Она вспоминала об этих кровавых тряпках с ужасом.

Волчица пала на спину, подставила шею. Она возвращала старому лису его жилище. Она не посмела драться с бесстрашным лисом. Встала и зашагала стороной, постоянно оглядываясь. Словно боялась, что лис погонит её от своей норы. Но старый лис сам струсил, забежал в кусты, надзирал за ней из-за ветвей орешника.

Брюхатая волчица остановилась. Она долго смотрела на кусты, где пропал лис. Она улеглась на землю и внимательно присматривала за норой. Думала, старый лис по праву займет свое жилище.

Вдруг она завизжала: волчата завозились в её утробе. Настало время щениться. Она позабыла о лисе, о страхе перед ним. Она вновь обрела уверенность и волчью силу.

Волчица медленно подобралась к логову, принюхалась: лиса там не было. Она нырнула в лаз.

Лис долго прятался в кустах, прислушиваясь к визгам, стонам, частому дыханию волчицы. Наконец послышались писки крошечных волчат. Мать повизгивала, лизала детёнышей.

Лис всегда трепетал перед волками, которые убивали его сородичей. Добычу не ели: брезговали. И теперь родились ещё пятеро волчат, которые будут истреблять его племя. Но старый лис не помышлял о мести. Он прислушивался к новой жизни в норе.

Старый лис не хотел уходить от своего жилища, решил остаться здесь навсегда. Он так устал от погони, что не было сил. Рядом была куча сушняка. Старый лис подрылся под кучу, устроился поудобнее. Здесь было темно и сыро. Всё так же попискивали маленькие волчата, подавала голос волчица. Эти звуки словно удалялись от него, уплывали. Старый лис постепенно засыпал странным сном. Ему было очень хорошо. Он не испытывал ни усталости, ни голода, ни тревоги. Из тишины своего сладостного сна он радовался далёким нежным попискиваниям в норе, словно там были его дети.

Вдруг он признал лай собак. И этот лай ему показался очень весёлым, хотя был грубым и злобным. И даже людские голоса не напугали старого лиса. Словно люди его закадычные друзья. Голоса и лай надвигались. Старому лису не хотелось просыпаться. Но когда собаки оказались совсем близко, старый лис очнулся. Нехотя выполз он из-под валежника, вяло затрусил вниз по склону к реке. Ноги его подкашивались, он падал, вновь вставал. Словно ещё дремал на ходу, но продолжал идти.

Волкодавы оставили волчий след. Они с хриплым лаем припустились за лисом, который уже не мог поторапливаться. Он часто останавливался, чтобы отдышаться, опять шагал.

К реке собаки и лис приспели почти одновременно. Старый лис первым ступил в воду, медленно поплыл к противоположному берегу. Собаки разрезали воду за ним следом. Настигли лиса, но не трогали в воде. Они намеревались расправиться с ним на суше.

Лис понимал, что плывёт навстречу гибели: до берега оставалось совсем немного. Он решил не сдаваться, побороться за свою жизнь на воде. Это был его единственный шанс.

Старый лис вдруг развернулся и поплыл навстречу собакам. Такой дерзости волкодавы не ожидали, растерялись. Старый лис шёл на таран, рассчитывая на удачу. Изумлённые собаки расступились. Лис прошёл между ними, даже показал зубы. Собаки рассердились: старый лис их совсем не боялся. Они поплыли за ним, но вдруг раздумали и повернули к берегу. Оттуда они следили за лисом. Никуда ему не деться, сам приплывёт к ним в зубы, пожалует на казнь. Возвратиться назад у лиса не хватит сил: утонет.

В это время по реке несло сухое дерево. Старый лис подплыл к нему, с трудом вскарабкался, вцепился зубами и когтями. Волкодавы бросились за ним в воду, но поняли, что старый лис их перехитрил. Им не догнать сухое дерево: слишком быстрое течение. Они вернулись на берег и для порядка облаивали лиса, пока тот не скрылся за поворотом реки.

Река несла старого лиса. Мимо проплывали большие серебристые рыбы. Они рассекали поверхность воды, помахивали гибкими хвостами. Рыбы выпрыгивали из воды, искрясь под солнцем серебристой чешуёй, плюхались в воду. Брызги светились, как бриллианты.

Рыбы уходили в глубину, вновь выпрыгивали из воды, чтоб взглянуть на храброго старого лиса, поддержать его в трудный час.

Вдруг всплыла большая серая щука. Серебристые рыбы прыснули от неё во все стороны. Щука подплыла под ветви сухого дерева, хищно уставилась на лиса. Словно хотела стащить его в воду.

Старый лис смотрел в щучьи глаза без робости: его не достать. Он даже осмелел и саданул лапой по её морде. Щука ухнула хвостом о воду, обдала брызгами старого лиса, скрылась в глубине.

 

Понравилась сказка? Оцените!
1 Звезда2 Звезды3 Звезды4 Звезды5 Звезд оцените статью
Загрузка...
Ваш отзыв

top