Лошадь в городе читать сказку онлайн

Лошадь в городе

Фаворит

В третьем заезде орловский рысак Баловень (от чемпиона России Бекаса и Балерины), обладатель призов в России, Германии и Франции, был фаворитом. В кассах Московского ипподрома на него ставили в одинаре, рассчитывая на небольшой, но верный выигрыш. А вот на кобылу Катушку в одинаре взяли всего один билет. Катушка была «тёмной лошадкой» и вряд ли могла прийти первой. Так думали многие. Кроме одного человека: наездника Катушки Сивуча.

Орловцы выстроились в линию перед крыльями стартовой машины. Они были разных мастей: светло-серые, гнедые, вороные, серые в яблоках. Все лошади были запряжены в легкие качалки, на которых восседали наездники в разноцветных камзолах и шлемах.

Баловень был тёмно-серого цвета в яблоках. Издалека он казался мраморным. Рысак вытянул голову вперёд, отчего стал ниже остальных. Его ноздри раздувались с тихим похрапыванием, а большие карие глаза сверкали. Баловень грудью упирался в крылья стартовой машины. Наездник с трудом сдерживал разгорячённого рысака. Рядом нетерпеливо перебирала короткими ногами светло-серая Катушка.

Раздался удар колокола. Ипподром взревел. Все ждали Баловня. И он не подвёл, со старта повёл бег. Молотил по беговой дорожке так, что остальным лошадям приходилось глотать пыль. За Баловнем увязалась Катушка. Такой прыти от неё не ожидали. Крошечная Катушка стелилась по земле, работая ногами с бешеной скоростью. Сегодня у неё был шанс победить.

Катушка стала доставать Баловня. Ипподром сначала затих, а потом взорвался возмущённым криком: «Жульё!». Катушка поравнялось с Баловнем. Тот скользнул по ней бешеным взглядом. Она была его соседкой по деннику. Сейчас он об этом не помнил. Забыл, как смотрел на неё сквозь щели между досок, как шумно вбирал воздух, стараясь уловить её дыхание, как бил от страсти копытами в деревянную перегородку и ржал так громко, что сбегались конюхи.

Катушка и Баловень шли голова в голову. Наездник ударил кобылу хлыстом, и она стала обходить. Баловень ринулся ей вслед, но наездник крепко держал вожжи, не давал ему хода. На трибунах опять закричали: «Жульё!», чтобы привлечь внимание судей. Палыч слегка ослабил вожжи. Баловень почувствовал свободу и в один миг нагнал Катушку. Наездник Сивуч нещадно погонял кобылу хлыстом, посылая вперёд. Катушка напрягала все силы, но не могла убежать от хлыста, который всё время свистел у неё за ушами.

Баловень без труда обошёл соперницу, опередил, и вдруг удила предательски сдавили рот. Баловень не понимал, почему Палыч его сдерживает. В бешенстве он хотел подняться, встать на дыбы, чтобы вздохнуть полной грудью и поскакать галопом. Он понимал, что это нельзя. Палыч натянет вожжи так, что занемеют губы.

На трибунах опять возмущённо зашумели. Катушка прошла последний поворот и вышла на финишную прямую. Казалось, она плыла по воздуху, не касаясь земли. Ипподром гудел. Палыч ослабил удила. Рысак замешкался. Его посылали вперёд, но он опасался, что тут же остановят. И за эту заминку получил хлыст. Он стал настигать Катушку. Ещё одно усилие и обойдёт. Потом звякнет колокол, загремит оркестр. Его накроют праздничной попоной, и наездник благодарно пошлёпает его влажной горячей ладонью. Но главная награда его будет ждать впереди — сладкий пучок моркови. Об этом он помнил всегда.

До финиша оставалось двадцать метров. Ещё немного, и трибуны возликуют от счастья, что победил их любимец. И вдруг удила опять врезались в губы. Баловня словно придавили к земле.

Катушка тут же вынырнула сбоку. Баловень постепенно сдавал: наездник всё сильнее натягивал вожжи. Катушка выдвинулась на нос вперёд. Баловень увидел её испуганные глаза, услышал её хриплое дыхание. Наездник придерживал жеребца. Голова его запрокинулась. Он уже не видел ни финиша, ни Катушки. В нём только бурлила ярость и злость. Последние метры, они — главные. Никакая сила не могла его удержать. Наездник почти висел на лошади, натягивая вожжи. Это не помогло. Баловень мощным рывком вырвал победу.

Под громкие крики и аплодисменты победителя провели перед трибунами. Какой-то мужчина разорвал проигрышный билет на клочки и подбросил вверх.

Высветилось табло. За Баловня дали в одинаре рубль двадцать на каждый поставленный рубль. Выиграли почти все.

Рысака покрыли праздничной яркой попоной, гремела музыка. Только наездник не похлопал его влажной горячей ладонью.

Упущена лошадь

В конюшне Палыч распряг Баловня. Жеребец нетерпеливо постукивал копытами, крутил хвостом в предвкушении сладостной награды — моркови. В это время появился наездник Катушки Сивуч. Он мял в руках кепку, не решаясь, что-то сказать.

— Тебе чего? — сердито спросил Палыч.

— Так, того, как же? Деньги на ветер?

— Ты у него спроси.

Палыч посмотрел на рысака с ненавистью. Он стал заводить его в денник и вдруг неожиданно, не совладав с собой, ожёг лошадь хлыстом и выругался. Баловень рванулся в денник, развернулся и приложился передними копытами в ещё не закрытую дверцу. Палыч едва успел отскочить в сторону: лошадиные копыта опустились там, где он только что стоял. Сивуч выронил кепку, но боялся её подобрать. Он в страхе следил за рысаком.

Баловень пробежал из одного конца конюшни в другой. Ворота были закрыты.

— Стой! — кричал Палыч. — Стой!

Баловень мчался ему навстречу галопом. Казалось, он обезумел и готов растоптать любого. Палыч и Сивуч вовремя юркнули в пустой денник и закрылись. Баловень прогрохотал мимо с оскаленной мордой. Он был в мыле от ушей до хвоста. Из его рта бежала густая пена. Глаза налились кровью. Остальные лошади громко заржали и забили копытами по доскам. Катушка тоже взволновалась. Она металась по деннику и громко фыркала. На шум прибежали конюхи и наездники из других конюшен. Они принялись ловить Баловня, старались набросить ему на шею аркан. Он увёртывался, кусался, отбивался копытами. Люди вовремя бросили это опасное занятие и в страхе прижались к денникам. Затем мелкими перебежками убежали из конюшни, забыв прикрыть ворота.

Баловень вылетел из конюшни. По привычке помчался к беговым дорожкам, где продолжались бега. Выбежал на главную беговую дорожку и припустил за лошадьми, бегущими в заезде.

— Упущена лошадь, — объявили по местному радио. На трибунах Баловня узнали.

— Баловень, Баловень! — кричали тысячи голосов.

Они жаждали, чтобы он ещё раз выиграл заезд. Рысак не подкачал. Впервые он не тащил за собой человека. Ему было легко и свободно, словно он гулял сам по себе, не подчиняясь чьей-то воле. Бежал в своё удовольствие. Баловень оставил позади всех лошадей, пересёк финиш и помчался дальше. Он ещё раз пробежался по кругу, покрасовался перед шумными трибунами. Дорожку перекрыли лошадьми. Увидев засаду, Баловень легко перепрыгнул через невысокий заборчик и оказался на дорожке, ведущей к воротам Московского ипподрома. За ними был город.

Стальные ворота были прикрыты, но в это время подъехала машина, и ворота медленно расходились. Охранник узрел бегущую на него лошадь и оторопел. Он хотел встать на её пути, но вовремя одумался: взбешённая лошадь могла его растоптать.

В ворота въехала легковая машина и сразу сдала в сторону, пропуская лошадь. Рысак промчался мимо охранника. С него клочьями падала на асфальт жёлтая пена.

Погоня

Баловень бежал по городу. Он придерживался левой стороны дороги, словно на беговой дорожке. Встречные машины останавливались, когда Баловень рысил мимо. Голову нёс горделиво, высоко, словно на параде перед заездом. Казалось, он бежал по бесконечно длинной дорожке ипподрома, по нескончаемому кругу. Образовалась пробка. Машины беспокойно гудели, не зная, что там случилось впереди. Тогда и другие машины засвистели, замычали сигналами. Началась какофония.

Внезапно завыла патрульная машина. На перекрёстке перекрыли движение. Милиция растерянно переминалась у машины, не зная, как поступить. Задержать лошадь было невозможно, стрелять нельзя. Тогда старшина сделал из буксирного троса петлю.

Баловень спокойно двигался к перекрёстку, не подозревая об опасности. Зелёный «уазик» закрыл ему путь. Рысак засуетился, и в это мгновение ему набросили удавку. Баловень взвился свечой и долбанул передними копытами милицейскую машину. Осколки от разбитой фары брызнули по асфальту, затем он лягнул машину по двери так, что её заклинило. Трос тут же отпустили. Перед людьми был монстр, шестисоткилограммовое чудовище с оскаленными зубами и чугунными копытами. Один из милиционеров сгоряча схватился за автомат, но вовремя опомнился. Собрался народ. Все сочувствовали лошади. Из толпы кто-то крикнул: «Это вам не бабки сшибать!»

В суматохе Баловень выбежал на тротуар. Люди шарахались от него в стороны.

На пути лошади оказались девочка с мамой. Они в панике топтались на месте, взявшись за руки. Казалось, лошадь разбросает их своей грудью в стороны. Баловень встал перед ними на дыбы. Толпа в ужасе завопила. Рысак, словно цирковая лошадь, держался в воздухе несколько секунд. Потом аккуратно опустил копыта рядом с девочкой и её матерью. Толпа облегчённо выдохнула. Всё обошлось.

Люди окружили лошадь. Кто-то снял с неё веревку, кто-то погладил. Одна старушка достала из сумки буханку чёрного хлеба, отломила половину. Баловень понюхал хлеб и, аккуратно прихватив губами, аппетитно принялся жевать, любовно поглядывая на людей. Палыч часто угощал его ломтем хлеба с солью, отчего хлеб становился намного вкуснее. Из магазина вынесли ведро холодной воды. Баловень жадно потянул воду. Бока у него заходили. От удовольствия он вдруг прекращал пить, поднимал голову и весело отфыркивался, посматривая на толпу. Люди наслаждались этим бесплатным спектаклем. Девочка сидела с матерью на скамейке и весело смеялась, словно ничего не случилось.

Клумба

Возле магазина в бетонной вазе была клумба. Баловень принюхался, поднял голову и громко чихнул. Потом захватил зубами несколько тюльпанов. Толпа замерла. Никто не стал гнать лошадь. В губах рысака алел букет цветов, который он подарил самому себе. Цветы такие вкусные и душистые.

Явилась дворничиха в оранжевом фирменном жилете.

— Что же это такое? Мы их сажаем, а они их едят. Я вот сейчас милицию, — сказала дворничиха и ушла.

Люди срывали оставшиеся тюльпаны и протягивали Баловню. Рысак брал из рук угощение и благодарно кивал головой. Клумба опустела на глазах. Появились милиционер с дворничихой.

— Что здесь происходит? — спросил милиционер. — Чья лошадь?

— Моя, — крикнул из толпы пьяненький парень.

— Штраф, — сказал милиционер.

— Не, не моя, — сказал пьяный.

Милиционер задумался и понял, что лошадь потерялась.

— Сообщите начальству, — сказал он недовольно дворничихе и ушёл.

Дворничиха потопталась у разорённой клумбы и побежала жаловаться технику-смотрителю ЖЭКа.

— Эй, ты, конь в пальто, — крикнул поддатый парень, — вали отсюда, пока не замели.

В парке

В парке Баловня окружили мальчишки. Один из них когда-то занимался верховой ездой. Из верёвки он смастерил упряжь и взнуздал лошадь. Потом сел на Баловня и ударил его жичиной. Рысак так поскакал по кустам, что сорванец едва не свалился.

— Класс! — сказали другие мальчишки. — Дай прокатиться.

— Чирик, — сказал маленький всадник.

Целый день катал ребят Баловень по парку. Ему не позволяли ни передохнуть, ни пощипать травки, ни попить в пруду. К вечеру у ребят кончились деньги, и юный предприниматель привязал Баловня к дереву. Завтра он собирался продолжить свой бизнес.

Всю ночь Баловень ожидал, когда его отвяжут. Он пытался дотянуться до травы, но мешала короткая верёвка. С голоду он объел все ветки берёзы, до которых мог добраться.

Утром за ним не пришли: мальчишку увезли на дачу. Баловень съел все ветки, начал глодать кору. Она была грубой и невкусной. С едой он ещё бы потерпел, но страшно мучила жажда. Перед ним был целый пруд воды. Она пахла осокой и жёлтыми кувшинками. От этого становилось ещё тяжелее. Вначале от жажды у него текла густая жёлтая слюна, потом и она пропала. Во рту было сухо, стало тяжело дышать. Хорошо ночью пролил дождь, и Баловень облизывал тонкие струйки воды, бегущие по стволу дерева.

Только на третий день кто-то сказал сторожу парка, что в кустах стоит лошадь. Тот пришёл. Рысак стоял под деревом, опустив голову. Мутная пелена качалась перед глазами. Ноги подкашивались, но он всё ещё держался. Сторож отвязал его и привёл в свой сарай, где находилась коза с козлятами. Та сразу же навострила на лошадь рога. Как бы Баловень не обидел её детей. Жеребец спокойно посматривал на неё. Он облизал козу шершавым языком, и та сразу поняла, что лошадь не желает ей зла. Сторож бросил Баловню большую охапку сена, поставил воду. Рысак вначале напился, потом стал жевать сено. Время от времени он с любовью и доверием приглядывался к сторожу, словно благодарил. Козлята потянулись попробовать чужого сладкого сена. Они украдкой воровали сено у лошади. Баловень не сердился: всем хватит, особенно таким маленьким.

Баловень прожил у сторожа четыре дня. Он был сыт. Только не хватало разминки по утрам. Он любил пробежаться по кругу. Палыч не бранил его, не наказывал хлыстом. Он молча дремал в своей качалке. Когда навстречу случайно попадалась Катушка, Баловень приветствовал её негромким ржанием. Та косилась на него глазом и прядала ушами. Наездник не давал ей слабины. Даже во время разминки заставлял работать на полную катушку.

Как-то утром приехал фургон для скота. Сторож завёл рысака внутрь, а сам сел в кабину. Вначале Баловень думал, что его везут в другой город на бега. Только не было хлопотливого Палыча и не сыпали овса, чтобы накопить сил для борьбы. Лошадиный фургон всегда тщательно убирали, промывали из шланга. А сейчас резко воняло коровьим навозом и ещё Баловень вдруг почувствовал страх. Он витал в фургоне. Как будто слышалось коровье мычание и поросячий визг. Этот страх пропитал стены фургона, проник в каждую щель, каждую трещину. Он оглушал, придавливал, доводил до отчаяния. Баловень задёргал головой, застучал копытами по железному полу. Он словно догадался, куда едет.

Фургон въехал в ворота мясокомбината.

Бойня

Баловень не знал, куда его привезли, но решил держаться за фургон до последнего. Он напрягся, сжался в углу. Тогда его потащили силой. Баловень боролся как мог. Бил передними копытами и угрожающе поддевал головой. Чтобы заставить лошадь подчиниться, по фургону долбили палками. Гулкие удары эхом разносились по двору.

В загоне заревели коровы. Их безумные, непонимающие глаза были устремлены в небо. Они словно жаловались кому-то на свою страшную судьбу. Громким рёвом они старались подавить страх. Так им было легче. Среди коров Баловень был чужим. Ему не с кем было поделиться своим страхом. Он впал в оцепенение. Понуро стоял у изгороди, опустив голову.

Притащился какой-то начальник с портфелем.

— Это чё? — спросил начальник.

— Конина, — сказал сторож.

— Оформи как бычка, — сказал начальник рабочему в клеёнчатом фартуке.

— Мигом, — откликнулся рабочий, — это мы понимаем.

Рабочий поволок рысака за собой. Баловень не сопротивлялся. То ему казалось, что ведут его в какую-то чужую конюшню, в чужом городе, куда привезли на бега, то рабочего он путал с Палычем, который доставляет его к ветеринару на осмотр. Ему не было страшно, только по телу пробегали судороги, хвост был опущен, а уши прижаты.

— Ты не робей, — сказал рабочий, — у нас мигом.

Подошли к забойному цеху. Оттуда слышался коровий рёв. И тут Баловня словно вкопали. Он не двигался с места. По его животу пробежала дрожь. Рабочий дёргал за верёвку, лупил палкой, уговаривал. Рысак не слушался. Позвали сторожа. Лошадь потянули силком. И тогда жеребец вдруг жалобно заржал, задирая голову к небу. В ответ коровы завопили громоподобными голосами, усиливая ужас.

— Чует, — сказал рабочий.

Баловень заржал ещё громче и взметнулся на дыбы. Рабочие повисли на нём и осадили лошадь. Открылись ворота забойного цеха. Оттуда несло кровью. Здесь проходила полоса между жизнью и смертью. Баловень упёрся. Никто не хотел переступить эту черту. Он прыгал из стороны в сторону, пытался вырваться. Крепкие верёвки давили к земле.

Рысаку отвесили тяжёлый удар по спине. Его затягивали тяжело и больно. Ещё мгновение, и захлопнулись бы железные ворота. Вдруг послышался голос начальника.

— Стой! — кричал он, — стой!

Рабочие остановились.

— Выводи, — сказал начальник, — переиграли. Директор себе берёт на свою ферму.

— К пастуху, — сказал рабочий, — это мы понимаем.

— А ну-ка пусти его по кругу, — приказал начальник.

Рабочий приладил к лошади длинную верёвку и пустил по кругу.

Баловень обрадовался: так делали после заезда, чтобы лошадь остыла и успокоилась.

Баловень пошёл рысью, всё убыстряя и убыстряя ход. Он бежал среди рёва и смрада, среди страха и надежды.

— Породистый, — сказал начальник, — какой дурак его сдал?

— Я, — сказал сторож.

— Загоняй в фургон, — сказал начальник сторожу.

— А бабки? — спросил сторож.

— А в ментовку? — сказал начальник. — Хочешь?

— Нет, — ответил сторож.

— Ну и гуляй!

Стадо

У директора была своя коровья ферма в глухой подмосковной деревне. Туда и определил директор Баловня, приказал пастуху поставить под седло. Для Баловня это было непривычно. Он ловчился скинуть пастуха, брыкался, вставал на дыбы. Но пастух нашёл к нему подход: он дал ему чёрного хлеба с солью. Баловень привязался к пастуху и привык его слушаться. Вместе со стадом они спускались в овраги, продирались сквозь колючий кустарник, переплывали речку. Баловень стал сельским жителем.

Отвели ему место в коровнике, где он и простаивал ночами, наблюдая за коровами, жующими свою вечную жвачку. Всё было бы хорошо, только не поладил он со сторожевой пастушеской собакой. Овчарка была уверена, что все животные должны её слушаться.

Однажды в полдень пастух пригнал стадо к реке и уснул под деревом. Баловню он дал попастись. Овчарка надумала показать себя, погонять лошадь. Она подбежала к рысаку и гавкнула. Собака не сомневалась, что лошадь, как корова, испугается и побежит. Но лошадь посмотрела на собаку только с любопытством. Овчарка снова облаяла рысака. Баловень повернулся к собаке задом. Что она хочет? Овчарка рассердилась. Она прижалась к земле, глухо зарычала, оскалив зубы. Баловень продолжал щипать сочную траву и вдруг заметил, как собака подкрадывается к нему сзади. Она медленно переставляла лапы, готовясь к броску. Баловень перестал есть, насторожился. Овчарка бросилась к лошади. Рысак лягнул собаку копытом. Оглушённая собака не могла взять в толк: ни одна корова не осмеливалась ей перечить. С этого дня овчарка уяснила, что с лошадью лучше не связываться. Они превратились в друзей. В минуты отдыха Баловню нравилось погоняться за собакой. Но та была такая вёрткая и быстрая, что догнать её было невозможно. Она то пряталась в траве, то ныряла в кусты. А вот Баловню уйти от овчарки было трудно. Обычно он удалялся от неё вдоль реки по тропинке. Собака легко догоняла его, облаивала, забегала вперёд, но никогда сзади: не забывала о копыте.

Но однажды стадо паслось на ровном лугу. Пока коровы пили воду, лошадь и собака устроили гонки. Рысак наметил большой круг и двинулся в путь. Сначала овчарка не отставала. Она лаяла на лошадь, обгоняла, путалась под ногами.

А Баловень словно выбрался на беговую дорожку ипподрома. Только земля под копытами была тяжёлая, вязкая, словно после дождя.

Рысак нарезал круг за кругом и ни разу не сбоил. В конце третьего круга овчарка сдала. Высунула красный язык и улеглась в холодке поддеревом. Баловень вытоптал на лугу большой круговой след. Бег его был ровным и стремительным. Пастух залюбовался лошадью. Не каждому такая достанется.

А Баловень словно бежал в заезде на три тысячи двести метров. Это была его коронная дистанция. Однажды в Германии он обошёл в этом лошадином марафоне знаменитого американского жеребца Ганса. По сухой дорожке Гансу не было равных. Но перед заездом прошёл ливень. Беговая дорожка разбухла, потяжелела. Со старта Ганс вырвался вперед. Но после первого круга сбавил ход. Тяжёлая дорожка давала о себе знать. Баловень оставался четвёртым. Он был в заезде единственным орловским рысаком. На него мало кто ставил. На втором кругу Палыч отпустил вожжи. Баловень сразу прибавил ход. Из-под качалки полетела грязь. Жёлтая рубашка Палыча окрасилась в грязно-серый цвет. Баловень обогнал двух лошадей и стал медленно приближаться к Гансу. Немецкий наездник бил своего жеребца хлыстом. Но тяжёлая дорожка вымотала Ганса. Он уже не мог прибавлять хода. Баловень медленно уменьшал разрыв. Они вошли в последний поворот ноздря в ноздрю. Палыч только помахивал хлыстом над ушами Баловня. Немец выжимал из лошади последние силы, чтобы довести до победы.

Ганс не выдержал борьбы и боли. Он поднялся и финишировал галопом. За это его лишили первого места. А Палыч получил за Баловня хорошие призовые и купил подержанный «Мерседес».

Воры

Директорская ферма стояла на отшибе. Однажды ночью туда заявились воры. Угонщики были на лошадях, чтобы побыстрее замести следы. Они связали скотников и начали выводить коров. Коровы послушно выходили в ночь, словно попастись. Охранять их было некому: собака унеслась в деревню. Вывели и Баловня. Такого красавца можно выгодно продать. Рысак ни о чём не догадывался. Мало ли что придёт в голову людям.

Воры собрали коров в стадо, а Баловня примкнули к одной из лошадей. Засвистел кнут. Стадо развернули и погнали к лесу. Коровы не привыкли так быстро бегать. Они возмущённо загудели низкими, утробными голосами. Но ослушаться кнута не могли. Понеслись со всех ног, с треском ломая кустарник и мелкие берёзки. И тут вернулась сторожевая собака. Она смело кинулась наперерез стаду. Коровы не посмели перечить собаке. Та завернула стадо обратно к коровнику. В темноте она была невидима, и воры не могли ударить её кнутом или пристрелить.

Бандиты обогнули стадо. Они бичевали коров что есть сил, теснили лошадьми. Началась паника. Задние наезжали на передних. Случилась давка. Несколько тёлок упали. Коровы прошлись по ним копытами. Стоял страшный рёв. Ворам удалось опять повернуть стадо к лесу и погнать кнутами. Собака устремилась остановить коров, но испугалась. В панике они способны её задавить. Только у самого леса коровы приутихли, чтобы перевести дух. Тут сторожевая собака и взяла их в оборот. Она громко гавкала, хватала коров за ноги и бока. А то вдруг запрыгнула на одно из животных и понеслась по коровьим спинам на другой конец стада. Её лай становился всё более громким и эхом отзывался в лесу.

Коровы переполошились, закрутились. Бандиты направляли коров вдоль леса, но стадо кружилось на месте, не зная, кого слушаться. Баловень носился вместе с конными бандитами. Вместе с другими лошадьми толкал коров грудью, громко ржал. Он бы помог пастушеской собаке, но подчинялся другой воле.

Всё-таки собака настояла на своём. Животные побежали к коровнику. Грабители обскакали стадо, пытаясь задержать кнутами. Они хлестали коров направо и налево. Коровы словно не чувствовали боли. Сбитые с толку, они в панике проскочили мимо коровника и помчались к деревне.

Там надрывались собаки. Разбуженные жители зажигали в домах свет. Некоторые выходили с фонарями навстречу стаду. Кто-то выстрелил из ружья. Воры перетрусили, освободили Баловня и ускакали.

Баловень обрёл свободу и не знал, что ему делать. То ли гнаться за коровами в деревню, то ли вернуться в коровник. Он поплёлся, куда глаза глядят. Сначала перешёл овраг, потом переплыл неширокую речку и вышел на дорогу. Встречные машины освещали его фарами. Люди дивились: откуда на дороге лошадь? Водители снижали скорость, чтобы случайно не зацепить и не испугать животное.

Баловень брёл по дороге, сам не зная куда. Иногда он выходил на обочину, чтобы утолить голод травой, и вновь продолжал свой путь.

Пропала лошадь

Баловня искали. В газетах появились объявления о пропаже лошади. Кто-то увидел жеребца на дороге и позвонил в милицию. Там уже были наслышаны о проделках рысака и прихватили с собой специальное ружьё с ампулой снотворного. Выехали на трёх машинах с мигалками. Водители уступали дорогу, думая, что поехали брать бандитов. Никто не мог предположить, что едут за сбежавшей лошадью.

Дорогу перегородили тремя машинами, а сбоку в кустах поставили стрелка. День выдался жаркий. Солнце палило нещадно. Стрелок протирал глаза, прицеливался через оптический прицел. Он вёл Баловня на мушке. Вот лошадь остановилась перед машинами. Один сержант протянул Баловню пирожок. Он взял пирожок и стал жевать.

Стрелок прицелился в круп лошади. Медленно и мягко давил на курок, не выпуская цель из вида. Но в это время мимо проезжал «КамАЗ». Раздался такой громкий выхлоп, что стрелок вздрогнул и дёрнул курок. Ампула воткнулась сержанту в ногу. Милиционер осел на асфальт, упал на спину и грустно посмотрел в небо.

— Попал? — крикнул стрелок из кустов.

— Попал, — сказал старшина.

— Повторить? — спросил стрелок.

— Я тебе повторю! — грозно крикнул старшина. — По своим лупишь?

Баловень так испугался, что прыгнул в сторону и понёсся полем. Милиционеры выругались и оштрафовали водителя «КамАЗа» за дымный выхлоп.

Больше они не стали преследовать Баловня, а сообщили по рации начальству, что лошадь скрылась в неизвестном направлении и в связи с отсутствием бензина, поиски прекращены.

Припахали

К утру Баловень притопал к какой-то деревне. За домами были огороды. Стояло раннее утро, все спали. Баловень ходил между грядок и недоверчиво принюхивался к помидорам и огурцам. И вдруг он обнаружил морковь. Сверху торчала зелёная ботва. Баловень захватил мягкими губами пучок ботвы и дёрнул. Красные морковки свисали у него изо рта. Он аппетитно хрумкал морковь, отмахиваясь хвостом от мух.

Баловень объедался морковью. Казалось, он лопнет от обжорства. А он всё ел и ел. За этим занятием и застал его хозяин.

— Всю морковь пожрал, — сказал он, — ты чей?

Баловень взирал на человека с непониманием.

— Ладно, — сказал хозяин, — отработаешь.

Новый хозяин запряг его в оглобли, приладил плуг и начал окучивать картошку. Плуг разваливал землю на две стороны, присыпая картофельные стебли. Вначале Баловень шагал играючи, словно на разминке катил наездника. К обеду наездник потяжелел вдвое, а к вечеру его словно отлили из чугуна. Рысак уже и не помышлял о моркови. А хозяин всё понукал, подёргивал вожжами. Так Баловень не уставал на самых длинных забегах. В конце концов он обессилел, опустил голову.

— Ну отдохни, — сказал хозяин.

Он стреножил лошадь и вошёл в дом. А Баловень сразу запрыгал к деревенским огородам. Там он быстро отыскал свою любимую морковь и нахрустелся вдоволь. Так он прошёлся по всем деревенским огородам и опустошил все морковные грядки. Когда через два часа хозяин показался из дома, Баловень приканчивал грядку с морковью на другом конце деревни. После такого скандала пришлось хозяину отрабатывать: окучивать картошку всем пострадавшим бесплатно.

Баловня припахали. Только сейчас он убедился, что на ипподроме ему жилось совсем неплохо, а Палыч весил, как пушинка. Правда, он не трескал вдоволь моркови, но за эту слабость ему пришлось отработать сполна. Он таскал неподъёмного наездника целый день. Работал без всякого азарта. И сколько бы ни надрывался, эта тяжёлая дорожка длилась бесконечно долго, никогда не кончалась. На такие дистанции его ещё не выпускали. В конце концов Баловень приноровился и к этому труду. Он провалился в какое-то забытьё. Все его чувства и эмоции куда-то запрятались. Он передвигался, словно во сне, ничего не видя и не слыша, повинуясь только вожжам. Так он пропахал целый день, и только к вечеру его отпрягли, посадили на длинную верёвку.

Ночью, когда светили звёзды, Баловень закидывал голову и громко ржал, радуясь тишине и покою. Наевшись, он валялся на траве, фыркал, шумно дышал и упивался отдыхом. А то вдруг застывал на месте, как памятник. То ли вспоминал о чём-то, то ли задумывал побег.

Продали

Однажды Баловня увидел директор местного совхоза и пристал с уговорами продать лошадь. Фермер отнекивался, говорил, что самому нужна для работы. Тогда директор сказал, что урежет ему землю. Фермер подумал и продал Баловня.

Директор заложил лошадь в двуколку на мягких шинах. Она напоминала беговую качалку, но была тяжелее. Баловень развозил директора по полям и весям, выслеживал воров, охочих до совхозной картошки. Но однажды директор поспорил с хозяином местного водочного завода Симоновым, что обставит на своём жеребце его кобылу Машку, которой не было равной во всей округе. Она была из скаковых и могла отмахать галопом не один километр. Назначили приз — ящик коньяку. Выбрали трассу — просёлочную дорогу между деревнями. Примерно пять километров. В один из воскресных дней состоялись бега. На финише собрались две деревни. Лошади выровнялись в линию. Главный агроном дал отмашку. Машка рванула галопом и полетела впереди. Баловень не спеша набирал ход.

Два километра Машка вела бег. Она скакала во всю прыть, не экономя силы. На третьем километре её бег замедлился. Баловень стал нагонять. Симонов врезал Машке кнутом. От боли кобыла сиганула вперёд. Дорога пошла в гору.

Машка проскакала метров сто и почти остановилась.

Для Баловня подъёмы и спуски были привычны: так устроены ипподромы Франции, где он выступал больше года.

Он ровно вёз наездника в гору, почти не сбавляя скорости. Так его обучил Палыч. Хоть умри, но вымахай на вершину первым, чтобы свободно и легко нестись вниз, едва сдерживая качалку с ездоком. Тут нужна осторожность, иначе качалка понесёт, собьёт с рыси на галоп и перевернётся.

Машка заработала ещё один удар кнутом. Уже из последних сил она вынеслась на вершину дороги. Баловень наступал ей на пятки. Дальше был крутой спуск. Машка пошла вразнос. Двуколка сама понесла её вперёд, заставляя увеличивать скорость. Она летела со всех ног вниз, подчиняясь неудержимой силе. Симонов бросил вожжи и вцепился в сиденье руками. Казалось, двуколка вот-вот опрокинется. Она кренилась по сторонам, подпрыгивала на неровностях дороги, лязгала и стучала.

На спуске Баловень притормозил, выровнял двуколку, медленно набирая ход. Машка была ещё впереди. Она выскочила на ровную дорогу почти обессиленная. Изо рта шла густая пена. Галоп был неровный, с каким-то подскоком, приплясом. Голова была опущена. Она глядела в землю испуганными, виноватыми глазами.

Баловень с лёгкостью пронёсся мимо Машки к финишу. А Машка выбилась из сил. Она подрагивала головой, тонко, жалобно ржала. От усталости она перешла на мелкую рысь. Удары сыпались на её спину.

— Опозорила перед людьми! — кричал Симонов.

Кобыла не слышала его и не замечала. Она кое-как плелась под градом ударов. Её пошатывало, ноги заплетались, безумные глаза, казалось, ослепли. Она шагала по дороге неровно, постоянно выезжала на обочину, стараясь остановиться и отдышаться. Ездок не разрешал. Он вертел вожжами, выправляя лошадь на дорогу. Временами кобыла пыталась скакнуть, но только поднимала передние ноги. Она широко открывала зубастый рот, откуда доносилось хриплое, прерывистое дыхание. Вдруг она вздыбилась. Она словно осматривалась вокруг. Голова её поворачивалась то влево, то вправо. Будто кого-то искала. Потом стала медленно заваливаться набок. Люди прибежали на помощь. Они надрывались, пытаясь поставить Машку на ноги, но она снова валилась, хрипя и уже вращая мутными, невидящими глазами. Послали за ветеринаром. Но было поздно. Лошадь загнали.

Директор поставил перед Баловнем целую корзину мытой сочной моркови. Рысак захватывал губами по одной морковке и аппетитно хрустел. Симонов выставил директору ящик коньяку, а деревенским — ящик своей водки без акцизных марок, чтобы не платить налоги. Люди глотали водку молча. Праздник был испорчен. Все ощущали себя, словно на поминках.

Продали ещё раз

Симонов торговался с директором, чтобы купить Баловня. И в конце концов выложил такую сумму, что директор не устоял.

Водочный король прикупил Баловня, чтобы тот прославлял его на Московском ипподроме и зарабатывал деньги. Уже шёл разговор о призе Симонова для лошадей старшего возраста орловской породы. Он договорился с начальником конюшни Палычем, что привезёт ему резвую лошадь, чтоб тот опробовал её на беговой дорожке. К тому же у Палыча оказался свободный денник.

Через неделю Баловня погрузили в фургон и привезли на ипподром. Когда Баловня выгрузили из фургона, сбежались все наездники и конюхи.

— Баловня нашли! Баловня привезли! — кричали все вокруг.

Палыч прибежал к рысаку, обнял его за шею и заплакал. Он не стеснялся своих слёз, словно просил у него прощения. Баловень признал его. Он весело заржал, забыв все обиды. Он и сам был рад, что снова оказался дома. Палыч предложил ему ломоть хлеба с солью. И тогда Баловень окончательно поверил, что он в своей конюшне, где скоро встретит Катушку.

Пришёл даже директор ипподрома. Он пожал Симонову руку.

— Спасибо за содействие, — сказал он.

— Я за него бабки заплатил, — напомнил Симонов.

— Много? — спросил директор.

— Много, — ответил Симонов.

— Значит, большое спасибо, — сказал директор.

— Не отдам, — заартачился Симонов.

— А в милицию хочешь? — спросил директор и, на всякий случай, подмигнул конюхам. Те плотным кольцом окружили Симонова.

— Заходите, будем рады. Устрою в личную ложу, — сказал директор.

Палыч записал Баловня в заезд, чтоб испытать его после долгого простоя, но в дирекции ипподрома рассудили иначе. Сочли, что пора жеребцу на покой, на конный завод. Чтоб пошло от него сильное племя.

Последний круг

Конный завод был на берегу Оки, среди заливных лугов. Как-то ранним утром лошадей выгнали в поле. На траве искрилась роса, которая гасла под ударами конских копыт. У табуна был вожак — старый жеребец Помпей. Он сразу приметил Баловня. Предстояла схватка за первое место. Не на беговой дорожке, а в табуне. Орловский рысак Помпей был вороной масти и крупнее Баловня. Он подскочил к Баловню и громко воинственно заржал. Баловень ответил на вызов, приподняв передние копыта. Кобылы испуганно отбежали в сторону, наблюдая за схваткой.

Жеребцы помчались навстречу друг другу. Чтобы не столкнуться лбами, они вскинулись на дыбы, стараясь врезать друг другу передними копытами в грудь. Помпей был выше, его ноги были длиннее. Он первый припечатал Баловня копытом. Удар был сильным. Сердце Баловня заколотилось, перед глазами побежал туман.

Лошади вновь разбежались. Перед столкновением Баловень вдруг отпрыгнул в сторону и обрушился на Помпея передними копытами. Помпея качнуло. Он едва удержался на ногах. Но сдаваться не собирался. Помпей развернулся и понёсся на противника. Оба жеребца взмыли на дыбы, переплелись ногами. Они кусали друг друга. Их громкие голоса разносились на всю округу. Расцепившись, они разбежались, чтоб вновь схлестнуться в поединке.

Баловень с ходу набрал скорость. Его воинственное ржание было могучим и сильным. Это был голос победителя. Помпей тоже увеличил ход, но, видя, какая мощь и сила несутся ему навстречу, растерялся. А когда Баловень был от него в трёх метрах, развернулся и побежал. Баловень преследовал его по полю и угнал из табуна. Он стал вожаком. Кобылы сгрудились и нетерпеливо перебирали ногами. Баловень поспешил к ним. Важно и неторопливо прошёлся перед ними. И вдруг разглядел Катушку. Она робела к нему подойти. Впервые Баловень увидел её не через щели в деннике, не на беговой дорожке, где они сражались. Впервые он встретил её свободной.

Он подошёл к ней, опустил свою голову на её шею. Катушка смиренно разглядывала его с удивлением и трепетом. Никогда ещё они не стояли так близко. Она всегда тянулась за ним на беговой дорожке, но никогда не одержала над ним победы. Но сейчас ей показалось, что вновь звякнул колокол. Она устремилась по полю, нарезая круг. Баловень видел, как красиво и быстро она бежит, как её светло-серая кожа сливается с белыми ромашками. Они бежали по кругу. И этот круг был для рысака самым счастливым из всех его победных кругов.

 

Понравилась сказка? Оцените!
1 Звезда2 Звезды3 Звезды4 Звезды5 Звезд оцените статью
Загрузка...
Ваш отзыв

top