Медовая бригада читать сказку онлайн

Медовая бригада

Я ехал в троллейбусе. Возле вокзала машина остановилась. Дни стояли жаркие. Когда троллейбус двигался, то течение воздуха ещё давало ощущение некоторой свежести, но, когда он останавливался, дышать было нечем. Поэтому при каждой остановке все пассажиры высовывали носы в раскрытые окна: чтобы дуновение ветерка уловить.

Высунул нос из машины и я. Вдруг слышу — пчелиное жужжание. Ну, думаю, слуховая галлюцинация, результат жары. Но нет — жужжит самая настоящая, озабоченная такая пчела. Снялась с липы и взяла курс на соседнюю площадь. Представляете, пчела в центре города и чувствует себя как дома! Летела пчела тяжело, медленно, и, когда троллейбус её начал обгонять, она села на край опущенной рамы и вместе с нами доехала до площади. Против кинотеатра машина сделала очередную остановку, пчела взлетела и, набрав высоту, скрылась из глаз.

— Домой пошла, — раздался спокойный мальчишеский голос.

Тут я заметил, что рядом со мной сидит мальчик в майке. И тоже внимательно смотрит вслед скрывшейся пчеле. А на коленях у него чучело какой-то птицы.

— Это Мишки Каблукова пчела, — продолжал мальчик, приметив, что я заинтересовался этим необычайным явлением. — Липовый взяток брала. У Миши два улья. Вон видите — балкон на пятом этаже?

Действительно, среди цветов на балконе я разглядел два маленьких жёлтых ящика.

Тридцать лет живу в городе, но никогда не видел здесь пасеки!

А мальчик с чучелом пояснил мне, что Мишины пчёлы летают по улице до вокзала и — в другую сторону — до площади Свободы. Цветущие липы, клумбы во дворах, на бульварах и скверах — раздолье для медосбора!

— Но мой мёд не хуже Мишиного, — сказал мальчик с чучелом. — У меня, правда, балкона нет. Ульи стоят просто на подоконнике. Мама сначала очень боялась, что пчёлы нас и всех гостей жалить будут. И зря боялась, ведь пчёлы смирные: их не обидишь и они тебя не тронут. Мне руководитель нашей медовой бригады прямо так и сказал: «Тебе, Ромашкин, ещё бы два подоконника — и рекорд города был бы за тобой. Тут бы сам Курзиков ничего поделать не смог». Вот мы скоро в новую квартиру переедем, так я на всех окнах улики установлю!

— А Курзиков — это ваш рекордсмен? — поинтересовался я. — Чемпион по сотам?

— Вроде того… Он у Ботанического сада живёт. А там знаете какие цветы? Голова от запаха кружится, глаза разбегаются. Спокойно рекорд по мёду можно поставить. Раньше, говорят, тем ребятам было хорошо, кто жил возле парков. А теперь в нашем городе зелени везде хватает. На нашей улице в этом году два сквера разбивать будут и деревья сажать… Даже жалко будет на новую квартиру переезжать!

— Что ж это за такая медовая бригада?

— А на станции юных натуралистов! Все, кто в городе пчёл разводит, в ней состоят. Мы знаете сколько мёда за сезон сдаём? Другие города нас догнать не могут!.. Если, дяденька, вы так нашей бригадой интересуетесь, то приходите завтра днём на станцию. Будем первый мёд пробовать. Сами всё увидите!

— Спасибо, непременно приду…

— Мы в этом году решили участвовать в Международном дне пчелы…

— А разве есть такой день?

Ромашкин посмотрел на меня очень удивлённо. Я понял: мой авторитет в его глазах погиб если не окончательно, то на долгий срок.

— Заседал в Риме Международный конгресс пчеловодов, — важно произнёс Ромашкин, — и решили установить Международный день пчелы. Первый раз его праздновали в декабре 1959 года…

— Очень интересно! Но ты, как вижу, ещё интересуешься и чучелами?

— Это — чучело врага, — сказал Ромашкин. — Я его возил в мастерскую ремонтировать.

— Какого врага?

— Пчелиного… Африканская птичка. Кукушка-указатель. Её ещё зовут «указатель мёда». Понимаете, когда эта птичка находит в лесу гнездо диких пчёл, то она его сама не трогает. Хотя пчёл она не боится — видите, какие перья толстые, не прожалишь! — но самой ей гнездо не разрушить. Тогда она летит искать человека. Увидит человека и начинает его звать. Её все там знают — вон она какая заметная. Идут за ней в джунгли. Приведёт кукушка человека к пчелиному гнезду и ждёт своей доли. Человек мёд заберёт, гнездо разрушит, уйдёт. Вот тогда кукушка все крохи медовые подбирает, личинками пчелиными закусывает… Мы в бригаде решили сделать выставку — враги пчёл. Вот я и ездил чучело починять. Значит, дяденька, вы завтра к нам придёте?

— Обязательно! — обещал я.

Голубой мёд

Конечно, я приехал на станцию юных натуралистов.

Познакомился с пчеловодами, с их руководителем Гаврилой Гавриловичем, осмотрел выставку «Враги пчёл», на которой увидел знакомое чучело «кукушки-указателя», стоящее между бурым медведем и каким-то очень несимпатичным длинноносым зверьком.

Потом начался первый тур конкурса городских пчеловодов. Собственно, это был не конкурс, а то, что называется дегустацией, то есть каждый приносил мёд из своих ульев и специальная комиссия его пробовала, чтобы узнать, чей лучше.

В небольших одинаковых баночках, которые принесли с собой члены медовой бригады, был мёд самых различных цветов — от белого до тёмно-коричневого.

— Это — арбатский мёд, — объяснял мне Слава Ромашкин. — Видите — липовый? Там на бульварах много лип растёт. А вот тот — жёлтый — унцевский. Ведь рядом с Унцевом парк культуры. Там цветов на десять пасек хватит!

— А этот мёд откуда? — показал я на баночку, которая была заполнена чем-то голубым.

Слава растерялся:

— Первый раз вижу… Голубой мёд! Смотрите, Гаврила Гаврилович, у Курзикова голубой мёд!

— Смотрю, смотрю, — недоуменно пожал плечами руководитель пчеловодов. — В чём дело, Курзиков?

Вихрастый владелец голубого мёда был так растерян, что даже говорить не мог. Он только шмыгал носом и разводил руками.

— У меня и дома… — наконец выговорил он, — весь мёд… гол… голубой…

— Что ж, попробуем. — Гаврила Гаврилович раскрыл баночку и опустил в неё ложку. Потом положил голубой мёд на язык. — Гм… хороший. Постой, постой! Что-то в нём привкус какой-то… вроде конфетный, не то ириски, не то карамель…

— У меня рядом кондитерскую фабрику открыли, — пояснил Курзиков. — Может, пчёлы туда залетают?

— Так вот в чём дело! — рассмеялся Гаврила Гаврилович. — Голубой цвет — от эссенции. Ну, знаете, которую в конфеты кладут — в подушечки, в карамель, Для вкуса, запаха и цвета! Пчёлы рассудили так: зачем летать куда-то далеко на цветы, когда рядом сколько угодно сладостей! Вот и повадились в цех. А там производят голубые леденцы и карамель! Вот вам и результат! На готовом легко жить!

— Что ж мне делать? — спросил Курзиков. — Завтра на фабрике будут розовую карамель изготовлять, а потом — зелёную… Не хочу цветного мёда… Да и пчёлы разленятся на фабричном сахаре.

— Нужно помогать, — сказал Гаврила Гаврилович задумчиво. — Придётся, пожалуй, твоих пчёл посадить на несколько дней под замок. А потом приучать их к цветочному нектару… Чтобы им карамель противной показалась… Давайте сейчас, ребята, обдумаем, что и как Курзикову следует делать.

Пропавшие соты

Чего только не случалось с медовой бригадой! Однажды у неё пропали соты. Как-то раз Грише Курзикову поручили перевезти соты с мёдом. С загородной пасеки их нужно было доставить на станцию юных натуралистов.

Гриша аккуратно упаковал их в ящик и с помощью двух других членов бригады повёз на станцию.

На станции собралось очень много народу. Сразу несколько лагерей уезжали в город. Громко играл духовой оркестр.

Весь перрон был заполнен ребятами в красных галстуках, одинаковых белых панамках, синих штанах. Пионеры пели хором, кричали, гонялись друг за другом.

Тут же суетились операторы кинохроники. Аппараты в их руках жужжали, как шмели.

— На днях, ребята, — кричали операторы, — вы сможете увидеть себя в киножурнале «Новости дня». А сейчас улыбнитесь ещё раз. Веселее! Разговаривайте оживлённее! Вот так.

Гришу тоже снимали, хотя он цеплялся за ящик с сотами, как утопающий за спасательный круг, и доказывал, что он не из этого лагеря.

Какой-то шустрый оператор всё же оттащил Гришу от ящика, дал ему в руки сачок и приказал улыбаться.

— Увидишь себя на экране! — пообещал оператор, закончив съёмку.

Наконец лагерь уехал. Гриша с друзьями поехал следующим поездом. На вокзале их встретил Гаврила Гаврилович.

— Всё в порядке? — спросил он.

— Конечно, — солидно ответил Гриша.

Но когда ящик привезли на станцию и открыли его, то вместо пчелиных сот в нём обнаружили коллекцию жуков!

— Это что такое? — ахнул Гаврила Гаврилович.

— Ж-жуки, — ответил Гриша.

— А где соты? Где мёд?

Но как превратились медовые соты в коллекцию жуков — было загадкой.

Медовая бригада разобрала шаг за шагом всё поведение Гриши во время перевозки.

— Наверное, ящик случайно подменили в тот момент, — решил Гаврила Гаврилович, — когда тебя снимали кинооператоры.

— Вот только один раз я от него и отошёл, — оправдывался Гриша. — А они чего же смотрели? Раз везли втроём, то и отвечать вместе.

Два других юных пчеловода только разводили руками: оказывается, они тоже в тот момент отошли от ящика. Уж очень интересно было: как это снимают кинохронику!

— Вот работы вы мне задали, — вздохнул Гаврила Гаврилович. — Нужно установить, чьи это лагеря уезжали вместе с вами. Потом найти школьников, которые собирали жуков…

Но всё обернулось гораздо удачнее. Дня через три Гриша, сильно огорчённый, шёл домой: очередная поездка по следу одного из лагерей ни к чему не привела. В той школе, где только что побывал Гриша, жуков никто не собирал.

И вдруг возле кинотеатра «Новости дня» Гриша увидел афишу:

Сеанс только-только начался.

Гриша купил билет, пробрался на первое попавшееся свободное место.

Сценки лагерной жизни сменились прощальным костром. Вот колонна автобусов везёт пионеров на станцию. А вот и станция. Та самая! И пионеры в одинаковых панамках поют хором!

Потом, совершенно неожиданно, Гриша увидел на экране себя. В руке сачок, на лице улыбка.

— Стойте! — закричал Гриша на весь зал. — Ящик, ящик понесли!

Публика зашикала, контролёр с фонариком пробралась к Гришиному месту:

— Прекратите шум! Выйдите из зала!

Гриша вышел из зала, рассказал контролёру всю историю с ящиком.

— Да, интересно… Что ж, пойдём к механику, — сказала контролёр. — Как раз сеанс окончился, твоё счастье!

Механик попался отзывчивый: внимательно выслушал Гришу, посмеялся, потом отыскал и вырезал из ленты кадрик с ящиком, а ленту снова склеил.

Гриша, сжимая завёрнутый в бумажку кинокадрик, помчался прямо на квартиру к Гавриле Гавриловичу.

Когда Гаврила Гаврилович установил, что в один день с пчеловодами уезжали лагеря 87-й и 195-й школ, то полдела было уже сделано. А вторую половину розысков ребята взяли на себя.

С фотографией, отпечатанной с кинокадра, пчеловоды отправились в 87-ю и 195-ю школы, нашли тех, кто перепутал ящики, и к вечеру жуки заняли своё место в школьном музее, а соты — на станции юных натуралистов.

Жёлтая «Волга»

Следующий раз я встретился с членами медовой бригады при очень забавных обстоятельствах.

Мне позвонил по телефону один мой приятель и попросил немедленно приехать к нему.

— Что случилось? — спросил я.

— Мой автомобиль… — только и смог простонать в трубку приятель.

«Наверное, автомобиль его попал в какую-нибудь аварию», — подумал я.

Мой приятель был страстным автолюбителем. Он любил возиться со своей жёлтой «Волгой», собирать и разбирать мотор, чистить её, мыть больше, чем ездить. Тут нет ничего удивительного — кто любит разводить голубей, кто собирает марки или открытки, а кто любит возиться с автомобилем.

Когда я подходил ко двору, в котором мой приятель держал свою жёлтую «Волгу», то уже издали услышал, как жужжит мотор.

— Ну, раз мотор работает, то всё в порядке! — бодро крикнул я, вбегая во двор.

— В том-то и дело, что это не мотор, — мрачно сказал мой весь перебинтованный приятель, — а пчёлы…

— Пчёлы, пчёлы в автомобиле! — заговорили со всех сторон.

И только тут я заметил, что двор наполнен жильцами. В руках у них были мётлы и вёдра, какие-то тряпки. Многие были перевязаны, словно только-только вышли из жаркого боя.

— Понимаешь, — объяснил приятель, — второй день воюем, и никакого толку. Забрался рой пчёл в «Волгу», и никак мы его оттуда не выгоним. Мне даже пришлось выходной на работе взять — не знаю, что теперь и делать. Ты рассказывал, что у тебя есть какие-то знакомые пчеловоды — помоги…

Оказывается, обнаружив пчёл в своей машине, мой приятель не придал этому никакого значения. Он распахнул дверцу и, словно мух, стал их выгонять из машины полотенцем. Пчёлы воинственно загудели и бросились на него. Приятель мой едва спасся, нырнув в наполненную водой ванну. И, хотя бежал он по крайней мере со скоростью автомобиля, две-три пчелы всё-таки успели его ужалить.

Было созвано совещание с участием соседей. Кто-то вспомнил, что пчёлы боятся дыма. Решили выкурить пчёл из машины.

Сказать-то легко, а сделать труднее. Во-первых, не могли сговориться, чем выкуривать пчёл: табачным дымом или обычным, дровяным. Во-вторых, остался неясным вопрос, каким образом наполнить автомобиль дымом.

Дымовая атака, произведённая ночью, никакого успеха не принесла. То ли дым был слабый, то ли автомобиль имел большие щели, в которые дым быстро ушёл, только пчёлы не покинули «Волгу».

Борьба с пчёлами продолжалась. Кто-то предложил взять их измором: закрыть «Волгу» брезентом и ждать, пока все пчёлы не умрут с голоду.

Но так как ждать их смерти пришлось бы неделю или десять дней, то план этот был отвергнут.

— Но почему они забрались именно ко мне! — стонал приятель. — Полный двор машин! Залетай в любую… Так нет! Может, им жёлтый цвет понравился?

Милиционер, который зашёл во двор и тоже был укушен какой-то шальной пчелой, посоветовал немедленно вызвать специалиста-пчеловода.

— А не то оштрафую вас за нарушение порядка! — грозно добавил он. — Безобразие! Развели пчёл в машине, людям проходу нет!

Измученный неравной борьбой, мой приятель не мог вспомнить ни одного знакомого пчеловода. Вот тогда-то он и позвонил мне.

А я позвонил в медовую бригаду:

— Выручайте, рой сидит в автомобиле уже двое суток!

— Сейчас дежурные приедут, — сказал Гаврила Гаврилович. — Не волнуйтесь и ничего без нас не делайте!

Представители медовой бригады явились через час. С Гаврилой Гавриловичем приехал мой старый знакомый Слава Ромашкин и Гриша Курзиков, тот самый, у которого пчёлы делали голубой мёд. Они привезли с собой улей, сетки, маски…

— Сейчас ваш автомобиль будет освобождён, — сказал Гаврила Гаврилович. — Ну-ка, Слава, полезай… Судя по всему — матка в левом углу заднего сиденья притулилась.

— Ребёнок погибнет! — закричала какая-то толстая женщина с третьего этажа. — Что вы делаете! Они его закусают до смерти!

Слава натянул на себя защитную сетку, надел рукавицы.

— Он бы и так пошёл, без сетки, — произнёс Гаврила Гаврилович. — Да уж больно вы пчёлок-то разозлили… Они теперь на кого хочешь бросятся, без разбору… Рекомендую всем посторонним отойти подальше — на всякий случай.

Слава, похожий в своей одежде на водолаза и на астронавта сразу, влез в машину. Пчёлы загудели, зажужжали.

— Готово, — сказал Слава, вылезая.

Весь рой вылетел из машины следом за Славой.

Слава подошёл к привезённому улью, и рой тоже подлетел к улью.

Со стороны казалось, что пчёлы выполняют указания Славы — так поспешно стали они залезать в улей. А когда весь рой скрылся в улье, Гаврила Гаврилович накрыл его брезентом и понёс в машину, а несколько отставших пчёл крутились вокруг него, как спутники вокруг Земли.

— Как же так? — недоумевал мой приятель, благодарственно пожимая руки членам медовой бригады. — Мы столько бились, страдали, а вы сразу пришли — и раз-два, всё в порядке.

— Так ведь мои пчеловоды народ учёный, — рассмеялся Гаврила Гаврилович. — Впрочем, тут много и знать не нужно. У каждого роя есть своя матка — и без неё пчёлы никуда. Вот Слава нашёл матку, взял её и перенёс в улей. А все пчёлы — за ней. Только и всего. С природой нужно лучше дружить, товарищи. Будьте здоровы!

Понравилась сказка? Оцените!
1 Звезда2 Звезды3 Звезды4 Звезды5 Звезд оцените статью
Загрузка...
Ваш отзыв

top